meduzanegorgona: (кофейный)
Дело было лет десять назад. Саня (друг моего тогдашнего молодого человека Лёши) и его брат Коля с женой Мариной обитали в двухкомнатной квартире где-то то ли на Аэропорту, то ли на Войковской. В объявлениях о сдаче жилья такие места называются "тихий зелёный район, недалеко от метро". Большинство друзей-приятелей (саниных, позже превращавшихся в общих; Коля был необщителен настолько, что я первые пару часов знакомства думала, что он немой, а Марина, кроме Коли, мало на что в мире обращала внимание) продолжали обитать в родительских домах, поэтому здесь был этакий остров свободы, которую, как известно, мальчики от шестнадцати до тридцати часто воспринимают в контексте "безнаказанно напиться, а потом следующим утром врать родителям, что голова болит и тошнит от того, что вчера схватил солнечный удар". Родители делали вид, что верят в полученный в пасмурный осенний день солнечный удар, потому что считали очень мудрой позицию "Зато, по крайней мере, не под забором, если что - в сугробе не замёрзнет!". Я там побывала раза три-четыре, и всё время ощущала себя, как будто попала в чью-то чужую реальность, настолько странным мне казалось всё происходящее.
Образ жизни они вели богемный. Саня трудился на каком-то чудом не умершем в 90-х и находящемся в состоянии вяло поддерживаемой жизнедеятельности государственном заводе на полставки. Зарплату получал смешную, зато просыпался в одиннадцать и думал - сходить сегодня на работу или ну его нафиг. Коля где-то трудился охранником сутки через трое. Марина нигде не работала. Питались все жители квартиры в основном сосисками - когда были деньги, то нормальными, когда нет - теми, что по сорок два рубля за килограмм (вкуса тех сосисок я никогда не узнала: они пахли так, что я не смогла заставить себя их попробовать). Варили сосиски каким-то изощрённым образом - в мойку ставили миску из нержавейки, в неё складывали по две сосиски на едока и заливали кипятком из чайника на пять минут. Плиту, подозреваю, вообще никогда не зажигали. По крайней мере, спичек рядом с ней я ни разу не видела.
Как я уже сказала, сутки через трое Коля где-то что-то охранял. Роста и сложения он был не богатырского, имел причёску а-ля кинематографический сумасшедший профессор и сильно замедленную из-за любви к спиртному и веществам реакцию. Подозреваю, его главная охранная функция заключалась в том, что налётчики должны были умереть от смеха. Работа была его вынужденной уступкой обществу, не желавшему кормить его просто так, главным же занятием был "поиск себя". Вживую я этого не видела, но мне в деталях рассказывали. Чтобы себя найти, надо было сначала себя хорошенько потерять. Он глотал какие-то таблетки (названия я не запомнила, но они доставались через знакомого психиатра), запивал их водкой и после этого начинал творить - либо что-то рисовал, либо писал стихи, либо извлекал из синтезатора музыку, которую не мог записать, потому что нот не знал. Результаты поиска никому не показывались, но относился он к этому процессу очень серьёзно.
Марина к Коле относилась с обожанием и подобострастием. Она натуральным образом смотрела ему в рот (раньше мне казалось - это фигура речи и в жизни так не бывает) в ожидании очередной гениальной сентенции, которая оттуда сейчас вылетит, и даже фразу "Надо сходить в магазин за закуской!" воспринимала как откровение свыше. По отношению ко мне она сразу заняла позицию этакой мудрой старшей подруги и всё время пыталась ненавязчиво подсказать, как надо обращаться с мужчиной. Не успевала я сделать недовольное лицо, видя очередную наливаемую стопку (за день до этого Лёша по пьяной лавочке остался ночевать у кого-то из знакомых, никого не предупредив, мы с его мамой хором сходили с ума, и он в очередной раз поклялся, что больше никогда; потом за полчаса до этого точно так же поклялся, что выпьет только одну, и всё) - Марина тут как тут и ласково напевает мне на ухо: "Да не переживай, пусть пьёт, главное - чтоб не изменял!". Когда после третьего тоста Коля начал разглагольствовать, что неплохо бы сейчас в интим-салон к феям, на мой сильно удивлённый взгляд (такие "высокие" отношения в моё понятие о мире не вписывались совсем, всё равно, что посреди кухни приземлился бы инопланетный корабль) она, не дожидаясь вопроса, ответила шёпотом: "Лишь бы не бил!". Бил Коля Марину или нет и что она думала при этом - не знаю, потому что не дожидаясь развития событий встала и попросила Лёшу проводить меня до метро. До метро было идти минут десять по прямой улице, не заблудилась бы, но хотелось не просто уйти, а демонстративно. Лёша, которого мучило чувство вины, не только довёл меня до метро, но и проводил до Ярославского вокзала и посадил в электричку (хотел поехать со мной и проводить до дома, но я не разрешила) и всю дорогу пытался развеселить беседами. Веселее упорно не становилось. Он начал убеждать меня, что они на самом деле неплохие люди, и зря я к ним так категорична. "Рассказать, как Коля с Мариной познакомились? Прямо как в кино!". Я не представляла, какое кино может подходить этим людям, поэтому заинтересовалась. Видя интерес, Лёша продолжил с воодушевлением: "Коля напился, позвонил девочкам по вызову, приехала Марина. А через год они поженились! Прямо, как в "Красотке"!".
Тут должна быть мораль, но я не могу её придумать. Скажу только, что фразу "Как в кино" я с тех пор воспринимаю несколько странно.
meduzanegorgona: (Default)
В школе у нас был хор. Не знаю, может, где-то люди ходят в школьный хор добровольно, но нас туда загоняли под страхом снижения оценки за поведение (а класс был гимназический, многие шли на медаль чуть не с первого учебного дня, так что угроза была ощутимая). Руководила хором жутко противная тётка, похожая на переодетого в женщину Вячеслава Малежика, и от этого хоровая повинность становилась ещё более неприятной. А учитывая, что загоняли на репетиции после семи уроков, при этом лично у меня ни слуха, ни голоса нет, никогда не было и никогда не будет - пожалуй, это были самые отвратительные моменты моей школьной жизни.

Класс примерно шестой. Репетиция перед каким-то очередным концертом длилась третий час. Даже те, кто изначально попадал в ноты, от усталости это делать перестали. Учительница начинает прослушивать по одному - каждая поёт по три строчки. Для нас с подругой Таней пытки страшнее было не придумать, потому что одно дело "Я работаю в хору, все орут - и я ору", а другое, когда весь остальной хор услышит, что это именно из-за тебя всех тут так долго держат и могут продержать ещё столько же. Тем более, хор разделён на два голоса по простому принципу - у кого хоть какой-то слух и голос есть, те в первом голосе, остальные - во втором. И ближе всех к инструменту пыток из вторых голосов стоим как раз мы с Таней. Позориться в числе прочих - куда ни шло, но первыми... Точнее, первой, потому что мы стоим по росту, и я на несколько сантиметров выше Тани...

Стоящая передо мной Настя допевает свою фразу, и я осознаю глубину своего грядущего провала. Настя учится в музыкальной школе, участвует в конкурсах в качестве солистки, на её фоне я паду ниже плинтуса, тем более, по закону подлости мне достанется кусочек, где в последней строчке высокая нота, которую я со своим низким голосом в жизни не вытяну. С мыслью "Помирать - так с музыкой" начинаю свой отрывок как можно громче, стараясь не дрожать голосом. После первой строчки концертмейстер останавливается и просит повторить. И тут на меня снисходит вдохновение. Я пропеваю эту строчку так, что мне говорят: "Молодец, достаточно!", и продолжение вместе с ужасной высокой нотой достаётся Тане, которой перешла часть моего вдохновения, и тоже хватило одной строчки, так что страшная нота ушла дальше.
meduzanegorgona: (Default)
Дядя Коля был настоящий русский мужик. Из тех, кто огород в одиночку перекопает и даже не устанет, медведя убьёт ударом кулака и ведро самогонки выпьет в один присест. Умер в итоге в 77 лет от инсульта, но только потому, что многократно превысил дозу.
meduzanegorgona: (рыжая)
Такой человек, которого можно вести за руку по городу детства и показывать: в этом дворе мы с соседкой по парте прогуливали физику, в этой палатке продавали первые в нашем городе чупа-чупсы, а вот то дерево посадил дядя Валера со второго этажа. Он потом пропал без вести, говорят, бандиты убили. Хороший был дядька, всегда ругал сыновей, если видел, что они кого-то обижали и бабушке тяжёлые сумки подносил. И он поймёт и про двор, и про чупа-чупсы, и про дядю Валеру с деревом.
meduzanegorgona: (медуза)
Мне четыре года. Выходной. Завтра тоже выходной - значит, сегодня суббота. Мы, как обычно, всей семьёй приехали в город Ф., к бабушкиному брату дяде Ване. В доме напротив точно такое же, даже ещё большее столпотворение: к соседке приехали все её многочисленные дети, внуки и племянники. И сама она из многодетной семьи, где между старшей дочерью и младшим сыном двадцать лет разницы, и своих детей у неё много - четверо родных плюс сын мужа от первого брака, и эти уже-не-дети сплошь многодетны - воспроизвести, кто кому кем приходится постороннему человеку практически нереально, тем более, у дядь с племянниками редко когда больше пары лет разницы, и по улицам все носятся на равных.
Рассказ полностью тут
meduzanegorgona: (пёс1)
Навеяно беседой в курилке драматурга

Коробка с игрушками стоит на антресолях (спасибо предыдущим владельцам квартиры, сколотили антресоли, изначально по комплекту они не предполагались). Вернее, коробок несколько. Фанерный посылочный ящик с обломками сургучовых печатей, правда, закрытый картонной крышкой, большая обувная коробка - видимо, из-под зимних сапог и фонарики в своей родной упаковке. Был ещё набор маленьких игрушек для маленькой ёлки, но его вместе с самой ёлкой бабушка увезла в дом своего брата, чтоб встречать праздник там, а потом дом продали, и всё осталось там (это отдельная история - мы узнали о продаже дома последними и покидали его в спешке). Ну, и, разумеется, сама ёлка. Она у нас красивая, не каждая настоящая сравнится. На коробке написано - 1961 год выпуска и нарисован дед Мороз на лыжах с рюкзаком подарков за спиной, бодрым коньковым ходом спешащий к нам (самое интересное, длинная шуба ему нисколько не мешает, а я вот, например, в "цивильном" пальто даже из маршрутки вылезать не сразу научилась).
Большинство игрушек тут даже не моего детства, а детства старшего брата, а парочка - даже родительского.
Царица полей. Стеклянный кукурузный початок. По размеру точно совпадает с позднейшими шишками и сосульками. Скопирована с ювелирной точностью, только цвет немного подкачал: все игрушки того времени матовые и изначально какого-то пыльного цвета, как будто из показывают в старом телевизоре.
Козлик, Звездочёт и Пастушок. Тоже старые - папа говорит, что они были всегда, значит, они ещё более давних времён, чем его детство. Они даже не на нитках, а на прищепках и, видимо, поэтому козлик стоит не на четырёх ногах, как все его собратья , а на двух (они с пастушком, видимо, не в комплекте, потому что козлик во взбрыке значительно крупнее).
Две игрушки из стеклянных трубочек (похожих на стеклярус, только очень большой, сантиметров по десять каждая) - самолёт и какая-то геометрическая абстракция. Это, скорее всего, детство моего брата. Честно говоря, мне как-то ни разу не приходило в голову уточнять: всегда же были. Так или иначе, брат относится к ним с особым пиететом, так как - это уже семейная хохма - класса с десятого при первом удобном случае писал работы по истории о военных лётчиках, потом посвятил им диплом (он историк по образованию), а сейчас долго и нудно пишет диссертацию, хотя все сроки давно вышли. Самолёт всегда вешается на одно и то же место: кторая ветка сверху, по центру композиции, а геометрическая абстракция - где-нибудь сбоку: ничего особо красивого или значимого для кого-то из членов семьи в ней нет, но они с самолётом всё же вроде как в комплекте, и их не разлучают.
Несколько игрушек носят название "куйбышевские". Их можно узнать по цветовой гамме: основной цвет серебристо-серый, не знаю. как описать, он какой-то немного не такой, как в московских игрушках. Такие игрушки одинаковы у нас и в семье моего дяди. Во времена всеобщего дефицита и папа, и дядя Володя ездили в командировки в Куйбышев (в детстве это название обозначало для меня какой-то сказочный город, откуда привозились необычные ёлочные игрушки и нездешне-вкусные конфеты, и я до сих пор не до конца верю, что Куйбышев - это не сказка, а та же самая совершенно обычная Самара, в которой я пару раз была проездом; впрочем, времени побродить по Самаре у меня особо не было, и, видимо, до сказочной части я попросту не дошла), и всё, что там было, а у нас - нет, по умолчанию привозилось в двух экземплярах: и нашим, и вашим. Кроме цвета, эти игрушки отличает немного другое крепление петельки. У них стеклянное горлышко шире, и дядя Володя придумал подсвечивать их лампочками из гирлянды изнутри. Снеговик с жёлтой лампочкой внутри становился совсем сказочным. Та гирлянда, лампочки которой были поменьше и влезали в игрушки, давно сломалась, папа периодически пытается починить, но что-то не получается. А снеговик всё равно красивый, и в Куйбышев-Самару надо съездить ещё раз, проверить: вдруг я всё-таки чего-то не увидела.
Шарик, который мы в детстве называли фосфорическим. Вообще-то их было два: красный и синий. Синий вешался на светильник в комнате брата, а красный - на люстру у родителей, но красный разбился, синий остался один. Он очень большой (глазомер у меня так себе, но сантиметров двадцать в диаметре будет), сделан из полупрозрачного стекла, внутри у него что-то по текстуре и объёму похожее на ленту от аудиокассет, но блестящее, а на "пузике" нарисован Водолей: мускулистый юноша, стоящий на коленях и держащий на плече кувшик, из которого льётся вода. Кстати, интересно, не из-за него ли у меня слабость к мужчинам, родившимся под знаком Водолея?.. Рисунок выполнен краской, светящейся в темноте, и в совсем глубоком детстве брат меня этим шариком пугал, хотя теперь напрочь отказывается признавать это.
Шарик из стекла с дымчатым напылением с каким-то абстрактно-растительным рисунком в середине. Я помню, как однажды вечером мама забрала меня из садика, и по дороге домой мы зашли в магазин и купили там немного сказки - коробку с шестью разноцветными шарами. Когда при разбирании ёлки в том же году один из них разбился, мне казалось, что мою сказку грубо порушили. Когда в следующие годы разбилось ещё четыре, это воспринималось как-то спокойнее. Кстати, как их все умудрились кокнуть - я не понимаю. Этот у меня сколько раз падал - и ничего.
Стеклянные шишечки. Две жёлтых и две красных. Их купили, когда я училась в первом классе. Несмотря на то, что шёл 1991 год, и не знаю, где как, а по моим ощущениям вокруг стояла какая-то фантасмагорическая разруха, они самые что ни на есть классические игрушки-из-детства: стекло не толстое и не тонкое, а ровно такое, как надо, цвет не блёклый и не тошнотворно-анилиновый, а просто яркий...
Дедов Морозов аж три. Один - большой, взрослому человеку почти до колена. Он такой, каким рисовали деда Мороза в старых мультиках - могучий старик с красивым лицом. Внутри он полый, и под него умещается бутылка шампанского. Второй - из пластмассы и гофрированной бумаги. он и ростом поменьше, и статью не вышел, похож скорее на того деда Мороза, который по вызову - заранее пьяного, с оплаченными родителями подарками, потеющего под ватной бородой (в первого я до сих пор немножко верю, несмотряна то, что сама неоднократно прятала под ним и шампанское, и маленькие сюрпризы для племянниц, в во второго и таких, как он, никогда особо не верила). Третий - из того самого комплекта для маленькой ёлочки и из маминого детства или юности. Почему его не увезли вместе с остальными игрушками - даже не знаю; кажется, в новом наборе был другой, поэтому этот остался у нас. Этот немецкого производства, но той Германии, которая Восточная, поэтому он слегка Санта Клаус. Шуба у него прямо-таки легкомысленная - до середины икры и какого-то совершенно нетипичного ни для деда Мороза, ни для Санта Клауса золотисто-горчичного цвета, а глаза узкие даже для такого маленького лица - то ли он, как положено Санте, не очень хорошо видит, но очки носить не желает, то ли в родне у него затесались ещё и азиаты...
meduzanegorgona: (Default)
Компанией верховодила Лилька из сорокового дома. Она состояла на учёте в милиции (о том, за какие подвиги, по двору ходили легенды, и, если им верить, с каждым днём Лилька становилась всё ужаснее и ужаснее), была старше всех своих одноклассников на три года, потому что её оставляли на второй год за прогулы (в седьмом классе она уже получила паспорт), ругалась матом и очень опекала маленькую сестрёнку. Впрочем, ходили слухи, что это на самом деле не сестрёнка, а дочка, которую она родила лет в 13 или 14 - переехали они к нам не так давно, так что точно никто не знал, но в девочке явно были те же южные крови, что и в Лильке, на русскую маму она походила мало, а папы в семье не было. Как я теперь понимаю, скорее всего, она промышляла проституцией, но кто ж теперь знает.
Кроме Лильки, постоянных девочек в компании не было, остальные приходили и уходили по мере возникновения и прекращения "любви" с компанейскими мальчиками. По вечерам они собирались на лавочках. Девочки сидели на коленях у мальчиков, все пили пиво или портвейн "Три топора" (батарея бутылок утром мешала открывать дверь подъезда) и закусывали семечками, курили (дым шёл к нам в окно) и о чём-то очень громко разговаривали. С наступлением холодов они перебирались в подвал, облюбовав почему-то наш подъезд. Старшая по подъезду регулярно вызывала милицию и собирала с жильцов деньги на новые замки и решётки, но ничего не помогало: максимум через три дня после укрепления обороны из подвала снова доносились громкие голоса и запах табачного дыма. Война "этих подвальных" (так их называли в разговорах мои родители) и жильцов длилась года полтора. В ход шли все средства, но ничего не помогало. Когда они разбили какому-то "домашнему мальчику" очки, милиция их слегка припугнула, но оснований для возбуждения дела не нашла.
Закончилось всё в течение буквально пары недель само по себе. Лилькина мама вышла замуж, и они куда-то переехали. На её проводах один мальчик сильно напился и, не дойдя до дома, заснул в сугробе, после его похорон компания распалась.
Большинство из "подвальных" жили в соседних домах, так что проследить, что с кем стало, несложно. Многие не дожили и до тридцати: кто погиб в пьяной драке, кто сел за кражу и умер в тюрьме от гепатита, один, сев на иглу, стал тащить всё из дома, когда родители его за это выгнали, ушёл жить в подвал, и что именно с ним там случилось, теперь не установишь. Впрочем, вполне положительного вида пузатый мужчина с ранними залысинами из крайнего подъезда тоже из них, и неизвестно, о чём он думает, каждый день проходя мимо надписи на стене "Виталик+Юля= любовь" (надпись делалась на не до конца засохшей цементной "заплатке" железным прутом, поэтому держится не первый десяток лет)...

Profile

meduzanegorgona: (Default)
meduzanegorgona

April 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 12:43 pm
Powered by Dreamwidth Studios